“Русский театр – искусство международное”

Сергей Элькин, The Reklama. Russian-American online magazine, 21 декабря 2017

Интервью с продюсером проекта “STAGE RUSSIA HD” Эдди Аронофф

<...>

– Наиболее радикальной постановкой нового сезона выглядит театральная опера “Сверлийцы” Электротеатра Станиславский. Расскажите, пожалуйста, об этом спектакле.

– Борис Юхананов – еще одна уникальная личность русского театра. Он больше, чем просто режиссер, он – художник-провидец. Первый спектакль, который прошел в руководимом им театре, ставил не он. Он создает не просто театр, а культурное пространство. Пространство для жизни и пространство для искусства. Спектакль “Сверлийцы” – опера из пяти частей, проходящая в пять вечеров. В кино мы покажем пока только две части. Этот спектакль посоветовал мне живущий в Москве театральный критик Джон Фридман. Он назвал его “переворачивающим жизнь”. Я прислушался к его рекомендации… Конечно, мы рискуем, но риск – часть нашего проекта. “…Онегин” и “Дядя Ваня” – не такие рискованные постановки в коммерческом плане, но мы хотели показать “Черного монаха”, потому что это прекрасный спектакль. Я его очень люблю. Во втором сезоне мы хотим показать “Сверлийцев”, потому что мы любим Юхананова и его спектакли. Мы хотим, чтобы в мире узнали этого режиссера и его неповторимый стиль. “Сверлийцы” – феноменальное произведение. Музыкальное, визуально очень красивое, зрелищное. Электротеатр Станиславский уже снял фильм по этому спектаклю. В данном случае компания Stage Russia выступает как дистрибьютор. Это единственный спектакль, в котором до начала и в антракте демонстрируется интервью с режиссером. Спектакль нуждается в некотором разъяснении, особенно для широкой американской аудитории.

Добавлю несколько слов о Борисе Юхананове. Ученик Анатолия Эфроса и Анатолия Васильева, режиссер, теоретик театра, педагог Юхананов предложил свою концепцию развития Московского драматического театра имени К.Станиславского. По итогам конкурса, проведенного Департаментом культуры Москвы, он победил и в июле 2013 года возглавил театр. Вскоре театр поменял название на Электротеатр Станиславский. Свою стратегию Борис Юхананов называет “новая процессуальность”. Согласно этой стратегии, театр должен стать местом сборки всех форм искусства, связанных с процессуальностью, будь то кино, музыкальный концерт или перформанс. Для осуществления этой стратегии создана Электрозона – зона действий и процессов, окружающих театр и питающих его. Юхананов говорит: Мы создаем вокруг себя “электрозону”, в которой происходят разные художественные происшествия, связанные с музыкой, изобразительным искусством, разными образами современной литературы, образовательной программой – пространство, открытое для города. Сюда можно приходить с утра, взять чашечку кофе… Но это не просто способ проведения досуга. Здесь придется достаточно напряженно трудиться по восприятию современной культуры”.

– Не могу не спросить вас о том, что сегодня обсуждает вся театральная (и не только) общественность. Грубое задержание и обыски у Кирилла Серебренникова и его актеров в Гоголь-центре, дело “Седьмой студии”, аресты Нины Масляевой, Юрия Итина, Алексея Малобродского… Что происходит сегодня в России, и как вы работаете в таких условиях?

– Напряжение, конечно, есть… Я знаю, что Кирилл Крок и театральная общественность поддерживает Кирилла Серебренникова и Алексея Малобродского. Мы хотим поработать с Серебренниковым. Его “Мертвые души” – прекрасный спектакль. А еще я помню “Митину любовь” в Гоголь-центре. (В прошлом году Эдди рассказал мне, что “Митина любовь” – “потрясающая постановка с двумя актерами – снесла ему голову”. Как раз после того спектакля он загорелся идеей показывать спектакли в кино. – Прим. автора.) Может быть, будущая работа с Кириллом и Гоголь-центром заставит нас более глубоко посмотреть на этот вопрос. На себе лично я никакого давления не чувствую. Из-за того, что я не говорю по-русски, я смотрю на все со стороны, и это печально. Я хотел бы быть полезным, но когда я оказываюсь в ситуации, где надо выразить свои чувства, я не могу этого сделать. Я могу лишь оставаться спокойным и молчать. Как американец, я “исключен из списка гостей на вечеринке”. Отсутствие языка учит терпению, но при этом я не могу участвовать ни в каких процессах, а это важно… Мы все связаны с Кириллом. Наша работа связана с ним и Гоголь-центром. Независимо от ситуации, я надеюсь, в третьем сезоне мы сможем показать его спектакли и спектакли Гоголь-центра. Это будет наш посильный вклад и знак солидарности с ним и его театром… Русский театр – искусство международное. Театр не имеет ничего общего с политикой. И если мы сможем каким-то образом построить мост между театром и политиками, мы будем счастливы сделать это.

– Очень важно, что театральные деятели, с которыми вы работаете, поддерживают Кирилла и говорят об этом публично.

– В данном конкретном случае мы имеем дело с агрессивным актом по отношению ко всем людям театра. Поэтому даже те, которые в других случаях промолчали бы, сегодня стали говорить. И я зауважал их еще больше. Ситуация с Кириллом опасна в целом для театра.