Дорогие зрители!

В соответствии с Указом мэра Москвы от 27 мая 2020 года № 61-УМ "О внесении изменений в указ Мэра Москвы от 5 марта 2020 г. № 12-УМ" все мероприятия до 31 июля отменены. По вопросам, связанным с возвратом билетов, можно написать на электронную почту kassir@electrotheatre.ru или заполнить форму обратной связи: https://clck.ru/Nwhch

ПРАВИЛА ВОЗВРАТА БИЛЕТОВ

Билеты, приобретенные в кассе  Электротеатра на отмененные мероприятия, можно будет вернуть в кассе театра до 1 сентября 2020 г. О режиме работы кассы будет объявлено отдельно.

Деньги за билеты, купленные на сайте театра, будут возвращены автоматически на банковскую карту в течение 30 банковских дней.

Деньги за билеты, купленные у официальных билетных агентов, будут возвращены агентами. Информация о сроках возврата будет предоставлена билетными агентами зрителям напрямую. 

По всем вопросам, связанным с возвратом и покупкой билетов, просим писать на почту kassir@electrotheatre.ru.

Обращаем ваше внимание на то, что сроки фактического зачисление денежных средств могут быть увеличены. Денежные средства обязательно вернутся всем зрителям.

Берегите себя, оставайтесь дома и присоединяйтесь к нашим онлайн-трансляциям!

 

Ромео Кастеллуччи: «Провокация в творчестве — это слишком мелко»

21 июля 2015

С 18 по 20 июля в «Электротеатре «Станиславский» проходит российская премьера спектакля «Человеческое использование человеческих существ» известного итальянского режиссера Ромео Кастеллуччи. Накануне премьеры режиссер ответил на вопросы корреспондента «Известий».

Текст: Ксения Раздобреева

— Какой смысл вы вкладываете в название спектакля?

— Название непосредственно связано с содержанием — история воскрешения Лазаря Иисусом. В моем прочтении это событие происходит помимо воли Лазаря. На мой взгляд, это и есть человеческое использование человеческого существа.

В спектакле для меня главными являются два тесно взаимосвязанных направления: эксперимент в области языка как такового и эксперимент с театром. Для меня было важно затронуть вопросы существования человека, его зависимости от языка. На мой взгляд, в какой-то мере язык является цепями, сковывающими человека. И в моем спектакле герой от них пытается освободиться.

— Спектакль, имеющий подзаголовок «Курс общей лингвистики», стал вашим первым опытом работы с российскими актерами. Насколько сложно было с ними репетировать, говоря на разных языках?

— Неважно, на каком языке сделан спектакль. А в этой постановке вообще используется несуществующий язык: он был придуман мною и моей сестрой Клаудией, а перевод делался Аленой Шумаковой в сотрудничестве с моей сестрой. Они фактически переводили каждое слово с несуществующего языка на новый несуществующий язык. И для меня это было важно, поскольку постановка представляет собой размышление о природе любого языка.

— Ваши спектакли отличаются четкой структурой. Почему она для вас так важна?

— Я считаю, что геометрия и чистота формы способствуют свободе восприятия. Части общей структуры можно сравнить с гранями алмаза, в каждой из которых мы по-разному видим отражающийся мир.

— Сколько времени вам обычно необходимо на постановку?

— Это зависит от условий, в которые я поставлен. Некоторые спектакли могу и задумать, и поставить в течение 10 дней, а некоторые живут во мне месяцами, а затем не меньше времени требуется для их реализации. Как правило, спектакли сначала складываются в моем воображении. И на репетиции методом проб и ошибок я пытаюсь понять, как реализовать замысел.

— Признаете метод театральной провокации?

— Я бы слову «провокация» предпочел слово «скандал» — старинное греческое слово, которое изначально обозначало камень, лежащий на дороге. Человек, спотыкающийся об этот камень, вынужден изменить свой шаг. В искусстве, и не только в театре, этот камень необходим — чтобы искусство иногда меняло походку.

Провокация в творчестве — это слишком мелко. Я говорю о провокации, целью которой является вызов какой-то определенной реакции у зрителя. Такой метод не ведет к серьезным результатам. Для переворота сознания нужен именно скандал.

— Вы ставите в «Электротеатре «Станиславский». Как относитесь к системе Станиславского?

— Константин Сергеевич много сделал для развития не только театра, но и всего искусства: он сумел показать, насколько важна личность актера в интерпретации спектакля. Мне кажется, что сегодня система Станиславского больше развита в кино, чем в театре.

— Можно ли сказать, что вы — тот, кто формирует современный театр?

— Я довольно скромно оцениваю свой вклад. Что же касается подхода к современному театру, то я уверен, что сегодня при работе над постановками нельзя игнорировать новые технологии. Мы просто не можем проходить мимо них и высокомерно говорить, что они не играют роли. На мой взгляд, именно они лежат в основе современной образности.

— Над какими проектами работаете в настоящее время?

— Я ставлю в Париже лирическую оперу Шёнберга «Моисей и Арон», а также греческую трагедию Эсхила «Орестея» как часть трилогии, над которой я работал 20 лет назад.

Ссылка на материал

Поделиться: